![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
Я люблю города за мелочи. В Праге для того, чтобы купить билет на автобус люди трут монетки о стенку автомата, сглаживая углы крон, чтобы монетка прошла по калибру. От этого вся краска на правой стороне автомата стерта до железа. В Берлине турецкие булочки продает девушка, как две капли воды похожая на Фелисити Джонс, только гораздо красивей и с покрытыми волосами. В Гданьске беззубый музыкант Питер играет на кахоне одновременно в двух местах - у фонтана Нептуна и на берегу моря. Никто не знает, как ему это удаётся. Во Вроцлаве есть песчаный остров, на котором разрешено пить алкоголь.
Все эти города мы посетили абсолютно спонтанно, под влиянием айнанэнанэ-настроения и автостопом.
( Read more... )
А еще, всю дорогу идет снег, и я с успехом справилась с последними тремя частями "Белой гвардии".
Сегодня я узнала потрясающую новость! Оказывается, моя любимая Беата (сестра нашего координатора, которая каждую неделю неизменно дарит нам билеты в театр, в котором выступает) вот уже 8 лет снимается в рекламе Данона в роли Легкого Голода! Боже, я знакома со звездой мирового масштаба :) Сегодня она подвозила меня до вокзала и целый час рассказывала, как был придуман Легкий Голод, в каких странах они снимали ролики и какие новые и полезные навыки он приобретал с годами. Голод успел побыть полицейским, развратником в ванной, в постели, просто дебилом в холодильнике, за рулем, под столом и за дверью. Это только то, что я помню. Голодом управляют несколько человек — Беата обычно руководит мимикой рта. Самым веселым роликом, по ее мнению, был ролик для Испании, который им пришлось снимать в Польше (где Голод, кстати, и был придуман), потому что машина, на которой он ехал, в конце очень уж смешно разваливалась.
Другая потрясающая новость, про бомбу.
Некоторым особенно несчастливым моим знакомым уже пришлось выслушать жалобы на то, что неделю назад автобус не довез меня до вокзала, где я обычно меняю автобус до дома, а высадил где-то возле, поскольку вокзал оцепили и со вкусом обставили красивыми высокими полицейскими. Тем днем температура как раз упала с +20 до +2, поднялся шторм, я в летнем платье, а они, эти красавцы в униформе, объясняли всем желающим, что вокзал закрыт из-за бомбы. «Святые угодники, подумала я, какому шалоному террористу понадобилось это Богом забытое место?» И потом долго ехала до дома, под дождем и с салатом в руке.
Ответ на мой закономерный вопрос я узнала вчера. Дело оказалось в том, что на этом самом вокзале уже три месяца идет строительство нового центрального здания, на которое мы уже сделали ставки — Даниэла считает, что они успеют достроить его до нашего отъезда, а я отношусь к ее надеждам скептично, поскольку выросла в России и не верю в чудеса. Так вот, они вырыли бомбу времен Второй Мировой во время закладки фундамента, что, согласитесь, придаёт моей истории несколько исторический и благородный налет.
Тем временем, в эти выходные я ездила в местную копальню, где уже лет 80 вместо того, чтобы добывать серебро, поляки добывают туристов с фотоаппаратами. Наш экскурсовод весьма походила на гнома, так что когда мы, согнувшись в три погибели, пробирались по узким, как мечта клаустрофоба, тоннелям, она не моргнув глазом бодро маршировала вперед. В штольне же есть подземная река, по которой мы плыли с полчаса, пока наши хладные тела не затащили в лифт и не подняли наружу.
И вообще, я уехала в Вену, опять.
Жила-была, допустим, сколопендра. Родители ее, и их родители, все были сколопендрами среднего полета - где-то оплошали, где-то померли, где-то выжили, где-то соврали. Но эта наша сколопендра думала о себе иначе: она не хотела ни врать, ни скучать, ни даже помирать.
Потому что помирают обычно от вранья и скуки.
Потому что помирают обычно от вранья и скуки.
Проходили дни, и вскоре сколопендра убедилась, что не врать невозможно, а значит она - не бессмертна. Каждый вечер с ужасом в коленях сколопендра думала о том, как быстро она стареет. От этого стареть становилось еще ужаснее, но камнем на весах ее эмоционального равновеся стало вовсе не это. Однажды, когда она пришла в гости к одной своей малознакомой, та как бы невзначай заметила, что характер у нашей сколопендры - ужасный. Да, так и сказала, ужасный. В ответ на такое заявление сколопендра решила смолчать, из вежливости. Потом, как-то незаметно, стала молчать больше, больше и больше, пока не замолчала так сильно, что даже родители среднего полета стали проявлять невиданную доселе заинтересованность и поспешно повели сколопендру к народному терапевту Михаилу.
Вот именно поэтому никогда, никогда не слушайте своих малознакомых.
Ана остановилась посреди площади и, глядя вперед, произнесла: "А теперь - тихий час. Мы вот так постоим и запомним этот момент".
"Можно я буду мотреть в другую сторону? - Поинтересовалась я, - Она впечатляет меня больше". "Можешь", - разрешила Ана и застыла на две минуты. "У меня есть конструктивное предложение переживать тихий час на той скамейке" - предложила я, и вскоре из нарицательного час превратился во вполне реальный. Мы мирно сгрызли по шоколадке, утром купленными на распродаже шоколадной фабрики, и разглядели смешную крышу одного из соборов, где красовался крест и спустившийся с него Христос. Вид у Христа был скучающий, он подпирал рукой подбородок и думал о глупости человеческой.
( еще 4 дивных эпизода )
Бог играет только джаз. "А другие пусть играют, что хотят", - думает Он. У Бога в студии так много инструментов, что даже Дьявол иногда украдкой стучится к нему в двери и предлагает на время поменять кото на иерихонскую трубу, одну из которых однажды в страшной суматохе весьма вовремя забрал у евреев. Бог соглашается, но только минут на двадцать.
У Бога нет времени на ядерную войну, лотерейные билеты и Олимпийские игры. Именно поэтому первая еще не произошла, вторые попадают в совершенно безответсвенные руки, а третьи прекратятся примерно через 175 лет. Моя мама говорит: "Время подумать есть всегда". То же самое Бог думает о джазе: а не пошло ли оно все к чертям, пока я играю на саксофоне? Результатом таких умозаключений является весь наш несовершенный мир, полный катаклизмов и нестыковок, вроде летающих рыб и смеющихся собак.
Мама Шамана сидит под дождем и смотрит на рогатые костистые горы в тумане. У нее в голове - ничего, кроме дождя и гор. И это ей нравится. Горам и дождю тоже нравится быть у Мамы Шамана в голове. Она слабо отстукивает ритм левой пяткой: "бум-така-така...така-бум-така-така.
Так продолжается до самых сумерек.
А в пятницу мы с соседкой заспланировали посетить открытие одной из авторских выставок, в самом модном заведении Катовице "Глаз Города". В своей оправдание могу лишь сказать, что согласилась я на это событие только из-за обещаемого Даниэлой дармового вина, и пока она, как истинный художник, восторгалась оригинальным видением автора, я допивала второй бокал и изображала весьма заинтересованный вид. Потом, где-то в середине выступления художника в зале показался мой знакомый, которого мы с друзьями окрестили Энди Уорхоллом, и воскликнув "Энди, ты ли это?" проболтала с ним еще полчаса, во время которых мысленно распланировала все свои оставшиеся четыре месяца в Польше.
В пятницу же, кстати, пополудню зазвонили все городские сирены. Власти наконец решили помянуть погибших в катастрофе, случившейся вообще-то еще неделю назад.
А вот восьмое марта здесь празднуют так же, как у нас ("Сынок, это то же самое, что и Хэллоуин - тысячи пьяных ведьм вокруг"), что развенчивает мои личный миф о том, что "международным" праздник называется только в России.
В эти выходные мы втроем, а именно содружество Румынии, Болгарии и России, едем во Львов, и пока ищем вписку. Потому, если вы героически дочитали этот пост, что маловероятно, и у вас есть знакомые во Львове, что еще менее вероятно, которые еще и могут вписать троих людей на две ночи, что совсем уж нереально, можете так и быть мне об этом написать.
Письмо о не назначенном завтраке, человек с синдромом Аспергера, провожающий Даниэлу до дома, повозка о двух конях, весь день катающая детей из лесу по озеру напротив моего окна, человек на велосипеде едет по тому же озеру при температуре -26, японская игра, на которую я наткнулась в поисках материала для понедельника: "Кантё (яп. カンチョー Кантё:) — игра японских детей и младших школьников. Играющий складывает вместе ладони с вытянутыми указательными пальцами и пытается вонзить их в анус противнику, когда тот занят чем-нибудь другим и не замечает нападающего".
Господи, что это за, не побоюсь этого слова, пиздец?
Да, а еще я ненавижу оригами. Не то, чтобы я возненавидела его после того, как сегодня сделала 30 бумажных лилий для занятий, нет. Я ненавидела его всегда, но именно сейчас столкнулась лицом к лицу с этим очевидным фактом. Скоро таким же образом я возненавижу суши, суп мисо, который дети упорно называли китайским чайком, и иероглифы, к которым итак, признаться, не испытывала ни малейшей симпатии.
