Смешить - единственное, что я умею

Она нехотя зажигает газ, ставит воду на огонь и надолго уходит в другую комнату, прибегая только на шум сбегающей воды. Или на крики Ванси, которая всегда курит на балконе и слышит всё, что происходит в доме и за его пределами. Когда ужин готов, семья собирается за чистым столом (сегодня его протёрла Пилет) и каждый, как обычно думая о своём, тихо съедает то, что положили ему в тарелку.
Потом все так же тихо разбредаются по углам - Холле садится в кресло вязать носок, Солька с гитарой прячется за кровать, Юна выскальзывает за дверь, Ванси отправляется обратно на балкон, Янг рисует на стенах, а Пилет засыпает где-нибудь на полке. Я пытаюсь работать, но вся эта возня вокруг постоянно мешает - то Солька поёт cлишком громко, то Юна носится по квартире и виснет на люстре, то Пилет случайно роняет с полки чашку, переворачиваясь на другой бок. Никакого беспокойства не приносят только Холле и Ванси.
Они вообще редко кого-то беспокоят.
Зато вечером, когда совсем-совсем не остаётся сил смотреть и ходить, и даже рисовать на стенах, Холле откладывает в сторону довязанный носок, складывает руки замком и начинает петь самую-пресамую настоящую колыбельную.
Сегодня она поёт про семь ветров, которые вышли из-за гор и разлетелись по всем концам мира, чтобы разнести людям семь вестей, очень разных и необязательно злых. Мы просыпаемся почти в тех же позах, в которых заснули под колыбельную.
Всем нам снится один и тот же сон.

Утром я еду на работу и вижу, как в лесах мелькает смешная Юна - она думает, я не замечаю.